Индия - удивительная страна

[Джура Хан]

- Иди встань под моё дерево, а я перейду под твоё, - с улыбкой предложил ей своё место, где по прежнему было более менее сухо. Она помотала головой.
- И что тебе дома не сидится, в такую погоду
- Мне нужно в Вамар, в аптеку, за лекарствами, у матери температура третий день, а наш медпункт уже неделю закрыт. Да и лекарств там всё равно нет, - недовольно ответила она.
- А по старше никого не было, послать за лекарствами?
- Брат в России, дома я и мама. Надеялась сесть на попутную машину, да не повезло, - ответила она, уже без раздражения в голосе.
- Переходи на моё место, а я пойду «поголосую» на обочине дороги. Я вышел из под дерева, и направился к дороге. Я заметил, как она робкими шагами перебралась под «моё» дерево.

[Джура Хан]

Дождь продолжал лить как из ведра, И я промок на сквозь. Машин не было. Я простоял около четверти часа, безрезультатно, и решил вернуться обратно под дерево, но не под то дерево, где стояла девчонка, а под другое, которое почти не защищало от дождя. Девочка попыталась освободить мне место, но я обеими руками замахал в её сторону, показывая, чтобы она не высовывалась оттуда. Я заметил, что за четверть часа она почти успела обсохнуть, над её плечами слегка клубился пар. Она ладонями обхватила свои детские плечики, и я заметил, что её тонкие пальцы были не по детски натружены. Видимо всю работу по хозяйству выполняла она. У меня как то защемило в груди. И я подумал, что за доля у этой девчонки.
- В школу то ходишь? - спросил я её

[Джура Хан]

- Сейчас каникулы, - уже более ласково ответила она. А вообще хожу, уже в седьмой класс перешла. Потом она рассказала, что очень ждёт брата из России, что он должен жениться в этот свой приезд. И что если у неё будет хиён (по памирски, жена брата), ей станет легче справляться с работой по дому. Она потихоньку разговорилась, и ещё много чего рассказала о своей не детской судьбе в кишлаке. Рассказала о своей единственной кукле, которую подарил брат на Новый год, когда ей было ещё шесть лет. Я слушал её молча, изредка вставляя короткие реплики, вроде «да?», «неужели?», «ах, вот как…». Так, незаметно мы проговорили более часа. Дождь не прекращался.

[Джура Хан]

Вдруг послышался шум приближающейся машины. Я не дослушав её выбежал на дорогу, и увидел серый УАЗик, на боку, которой было написано АКДН. Было заметно, как интенсивно работали «дворники» на лобовом стекле. Я замахал так неистово, что машина сразу остановилась. Машина была полна людей.
- Садись, одно место как нибудь найдём , - открыв дверь, почти прокричал водитель, молодой парень, с бейсбольной кепкой на голове.
- Эй, ях, тарав тезды жоз (эй, сестрёнка, беги сюда скорее), - прокричал я, тут же сообразив, что за всё время я даже имени её не спросил. Она быстро подбежала, и с большим трудом втиснулась на заднее сиденье. Я быстро закрыл за нею дверь, всё ещё боясь, что водитель передумает. И лишь заметил, через запотевшее окно двери её удивлённое лицо. Она, что то пыталась сказать, но я ничего не расслышал.

[Джура Хан]

Водитель, высунув голову, прокричал, что за ними едет ещё машина. Он рванул с места и машина исчезла в пучине дождя.
Я стоял у дороги, не зная что делать, вернуться ли под дерево, или ждать машину. Решил вернуться под дерево. Под деревом бросились в глаза следы от калош. Я простоял под орехом ещё некоторое время, и дождь прекратился. Я вышел на дорогу, и продолжил свой путь в кишлак. Снова выглянуло солнышко. Усилился запах трав, как будто после сенокоса. Я поймал себе на мысли, что снова насвистываю мелодию песни «Рубобчаят зилак чизил ёри ман...»
Вот уже столько лет прошло с того летнего дождливого дня, и я каждый раз проезжая этот участок дороги, всегда невольно бросаю взгляд под то дерево…

[Джура Хан]

Начал накрапывать дождь. Наша маленькая зелёная Нива с трудом поднималась на подъём по дороге в сторону Джалонди. За рулём сидел, наш водитель, седоволосый Хол Мирзо (так мы его называли). Рядом с ним сидел Оливер, ещё молодой парень, сотрудник одной из международных организаций в Хороге. Мы ехали уже больше часа, дождь то усиливался, то внезапно прекращался. Хол Мирзо то включал дворники то выключал. Погода напоминала раннюю весну, хотя на дворе стоял июль месяц.
- Что то Оливер замолчал, - тихо произнёс Хол Мирзо. Оливер услышав своё имя повернулся ко мне, и я понял, что он ждёт перевода. Я ему перевёл слова Хол Мирзо.
- О, да, я замолчал, потому что впервые вижу такие высоченные и красивые горы, - ответил он. И затем с восторгом добавил:

[Джура Хан]

- Я считаю себя привилегированным человеком, что побывал на Памире.
Поверь у меня на Родине никто никогда не слышал о Памире, и даже не представляют себе, что есть такие красивые горы, - сказал он понизив голос, как будто говорил самому себе.
Пока мы доехали до Джалонди, опять выглянуло солнышко и стало чуть теплее. Хотя у небольшой постройки у одного из горячих источников стояла женщина и два старичка одетые в тёплые халаты. У женщины голова была укутана белым полотенцем. Одета она была в поношенный халат зелёного цвета, с длинными рукавами. У одного из стариков на голове была памирская тюбетейка, а у другого тёмная шерстяная кепка. По раскрасневшимся лицам можно было догадаться, что они только что вышли из горячей воды. Мы поздоровались с ними.

[Джура Хан]

Я взглянул на Оливера, и заметил, что он неотрывно, и чуть прищурившись смотрит на одну из горных вершин с правой стороны дороги.
Джура, сколько ты думаешь высота этого пика? - спросил он меня. И я заметил у него в глазах мальчишеский азарт.
- Точно сказать не могу, но примерно тысячи три будет, - ответил я, приблизительно оцениваю высоту горы.
- Может поднимемся? - с блеском в глазах предложил Оливер.
- Да ты что, мы ведь приехали сюда, чтобы искупаться в горячих источниках, - не уверенно напомнил я ему цель нашего приезда.
- Ну, после подъёма и искупаемся, так оно будет даже интереснее, - продолжал настаивать он.

[Джура Хан]

Старики внимательно слушали нас, часто моргая глазами. Так бывает, когда не понимаешь языка, но непроизвольно поворачиваешь голову то на одного, то на другого собеседника
- Что он говорит? – спросил меня Хол Мирзо.
- Предлагает подняться вон на ту вершину, - показал я в сторону горы.
- Скажи ему, что это не легко, да и с непривычки может схватить «тутак» вмешался старик в кепке.
- А кто это, или что это такое? - спросил я с удивлением
- Ну, так бывает, когда поднимаешься слишком высоко, и внезапно теряешь сознание, - пытался он объяснить мне. Я перевёл всё это Оливеру, надеясь, что он передумает.

[Джура Хан]

- Слушай, Джура, когда у меня будет ещё такой шанс, давай попробуем, - не унимался он. – Я слышал, что поднимаясь на большую высоту нужно пить побольше воды, и всё будет нормально, - добавил он, заворожено смотря на далёкую высоту. По тону его разговора я понял, что он не отступится от своей задумки. Затем он быстрыми шагами направился в сторону машины, открыв дверцу, достал свой тёмно зелёный рюкзак, и из багажника вытащил три бутылки минеральной воды «Аква Минерале», без газа. Старики сокрушенно покачивали головами
Поняв, что отговаривать его бесполезно, я тоже последовал за ним. Я тоже положил в свой рюкзак три бутылки воды.
- Ты смотри за ним, - назидательно проговорил Хол Мирзо.
- Постараюсь, - буркнул я

[Джура Хан]

Сначала мы шли по отлогому склону горы, по невысокой зелёноё траве, затем травы стало меньше и меньше. Стало больше камней, наши шаги стали проскальзывать по камням, что заметно усложняло подъём. Потихоньку начали появляться большие камни, а затем просто огромные валуны цвета цемента и извести вперемешку. Оливер шёл впреди, я в трёх-четырёх метрах позади него. Через некоторое время Оливер предложил отдохнуть. Мы присели на небольшой камень
- Попей водички, - предложил он. Хоть я и не чувствовал особой жажды я прислушался к его совету и сделал несколько глотков минералки. Посмотрели вниз. Наша машина, показалась нам спичечной коробкой. И люди казались маленькими точечками, но чувствовалось, что они с интересом за нами наблюдают, так как они не расходились.

[Джура Хан]

- Let’s go (Пошли), - весело сказал Оливер, и мы продолжили свой путь на вершину. Подниматься становилось всё труднее и труднее, угол склона увеличивался, мы уже цеплялись за камни. Я вспомнил, как смотрел документальные фильмы про альпинистов. Мы шли долго. Постепенно появился азарт и у меня. На одном из участков, обходя огромный камень, я оказался впереди Оливера. Внезапно появились тёмные облака и мы оказались под теню этих облаков. Было такое ощущение, что наступил вечер, хотя часы показывали полдень
Пик скрылся из глаз, так как облака проплывали гораздо ниже вершины. До цели оставалось совсем немного.

[Джура Хан]

Подул холодный ветер, и начал капать крупными каплями дождь. Затем эти капли превратились в град, которые ощутимо били по телу. Я видел как белые льдинки отскакивали от камней. Мы, и Оливер, и я были одеты в джинсовые куртки. Я взглянул вниз, Оливер отстал от меня метров на семьдесят. Он пытался защититься от града прижавшись к стене скалы. Я тоже прилип к стене, но стена от града особо не защищала. Я вспомнил про рюкзак, и накрыл им голову, стало получше.
- I think, that’s enough (Я думаю, этого достаточно), - услышал я крик Оливера сквозь шум града, снизу. Мне даже показалось, что я ослышался.
- Что, мы уже почти на вершине, и ты хочешь назад, - крикнул я ему в ответ. Кажется он меня не расслышал.

[Джура Хан]

- What do you think (Что ты думаешь)? – услышал я его неуверенный вопрос. Я махнул ему рукой, показывая, что продолжим восхождение. Мне уже самому хотелось покорить эту красивую вершину. Град снова превратился в дождь, а потом вовсе прекратился, так же внезапно как и появился, хотя облака всё ещё не рассеялись. Я взглянул вниз, и заметил, что Оливер потихоньку карабкается вверх. Так мы карабкались ещё некоторое время и я оказался выше облаков. О, это неописуемая красота, смотреть на облака сверху, сверху они оказались белыми. Сквозь просветы виднелись тёмно-зелёные полосы земли. А надо мною было синее-синее небо, которое бывает только на Памире, без единого облака. Казалось, что внизу дождливая осень, а на верху солнечное лето.

[Джура Хан]

Вдруг я услышал чей то голос, будто кто то разговаривал. Кто это мог быть? Оливера ещё не было видно. И мне сразу вспомнился разговор стариков про «тутак», и я подумал, а вдруг «тутак» так и начинается, то есть, со слуховых галлюцинаций. Но это были не галлюцинации.
В нескольких шагах от меня за большим стогом хвороста показался мальчик лет десяти, а затем показалась и девушка старшего школьного возраста. Они с удивлением смотрели на меня, и я с не меньшим удивлением разглядывал их. Я застыл с открытой бутылкой минералки в руках. На мальчике был жёлто-белый полосатый свитер с протёртыми подлокотниками, откуда виднелась рукава рубашки белого цвета. Обут он был в темно синие кроссовки, с белыми полосками по бокам.

[Джура Хан]

На девушке было светло-зелёное длинное платье с мелкими красными цветами. Голова была покрыта платком жёлтого цвета с большими красными розами, из под которого выпадали пряди волос золотистого цвета.
Бледно-белое лицо было с безупречно правильными чертами, на котором особо выделялись большие темно-голубые, под цвет неба, глаза. Между нами была небольшая немая сцена.
- Здравствуйте, что вы тут делаете? - автоматически вырвалось у меня на русском
- Саломалек, - ответила девушка, на памирском, - Узум руси зив нафамум (я не понимаю русский язык), - добавила она. Я перешел на памирский язык.
- Мы собираем тут дрова (цузм), на зиму, - продолжила девушка.
- А я помогаю сестре, - добавил мальчик. Он немного заикался.

[Джура Хан]

- Внизу, уже не осталось, всё собрали, вот и приходится подниматься на такую высоту – сказала девушка, разматывая моток бельевой верёвки, и затем села на кучу собранного хвороста
Девушка была необыкновенно пропорционально сложена. Она могла бы быть украшением любого сверхмодного журнала, в тот момент все модели для меня мигом померкли.
Мне казалось, что я нахожусь в каком то сказочном мире. Огромная высота, под нами белоснежные облака, синее небо… и эта красивая девушка, так гармонично вписывалась во всю эту небесную страну. Я заворожено смотрел на неё, и думал: «неужели это явь, не сон ли»? Когда она присела я заметил её памирские джурабы, поверх которых были надеты такие же кроссовки, как у её брата.
Из этого полусонного состояния меня вывел голос Оливера:

[Джура Хан]

- Who are they (Кто они такие)? Я пытался ему объяснить, кто они, и что здесь делают, но заметил, что он меня не слушает. Он не мог оторвать свой взгляд от девушки.
- Is she Russian (Она русская)? – с удивлением спросил он меня.
- No, she is Pamirian, - уточнил я
Мы тоже присели рядом с ними. Оливер, раскрыв замок рюкзака достал оттуда маленькие плиточки «Kit-e-Kat» и угостил девушку с мальчиком. Мы разговорились. Она сказала, что её зовут Манзура, а братика Далер. Оказалось, что они из кишлака недалеко от того места. Как же Оливер был удивлён, когда девушка сказала, что она дальше Хорога никуда не ездила. И то было давным-давно. Во всё время нашего разговора нас не покидало чувство фантастичности ситуации.

[Джура Хан]

И всё эти чувства многократно усиливались от той волшебной встречи с Красавицей Манзурой.
Налюбовавшись этой красотой, мы медленно начали спускаться. Когда достигли места, где мы встретили Манзуру и Далера, они уже были далеко, на другом склоне горы. Они нам помахали руками. И так мы расстались.
Спуск был тоже не легким. Уставшие мышцы ног еле нас слушались. Когда мы оказались внизу, уже наступали сумерки. У машины нас ждал лишь Хол Мирзо.
- Молодцы, - тихо произнёс он, и пожал нам руки.
Горячий источник освежил нас. Есть не хотелось, хотелось только пить. Вечерняя погода была довольно прохладной, и мы оделись потеплее. Сели в свою «Ниву» и поехали в сторону Хорога, по извилистой горной дороге, со включёнными фарами То ли от усталости, то ли от впечатления встречи с той девушкой, почему то ехали молча.

[Джура Хан]

Лишь из редка тишину нарушал сонный голос Оливера:
- She is just beautiful…
Я то засыпал, то просыпался. Когда засыпал мне снилась весело смеющаяся Манзура, которая громко говорила: «Зачем мне ваша Москва, зачем ваш ложный мир, и ложные ценности! Я счастлива тут, у себя в горах!» И всё это отзывалось громким эхом от заснеженных вершин.
Я окончательно проснулся, когда машину сильно тряхнуло, и в свете фар я заметил памятник старой машине на постаменте, и я понял, что мы въезжаем в Хорог.
Через месяц Оливер уехал к себе на родину. Некоторое время мы с ним переписывались. И в своих письмах он часто спрашивал меня, не повстречался ли я снова с Манзурой. Я отвечал ему, что нет, не встретил её больше. Она для меня, как и для него, навсегда осталась в той заоблачной стране.