[Джабраил]

8 августа на улице Ленина *сгорело сразу 4 дома.
* * * В городе уже никого не было. Все говорили, что самолет прилетел из Моздока и бомбил. Но бомбили русские. Звонили в пожарную, но никто не отвечал. Звонили в скорую – но и там никто не отвечал. Сидели беззащитные, не знали куда звонить, кого просить о помощи.
Вместе с нами был один грузин, Даташвили, он убежал из Самачабло. Его мы оберегали. Сейчас оставшихся грузин там оберегают осетины. Из Москвы звонили родные и говорили, что придет русская армия и поможет.
В это время в подвале уже горели свечи. В городе не было электроэнергии. В подвале было 38 человек, которые спали на ящиках. Замира вспоминает, что кто-то принес сухари. Было немного водки *и пили, чтобы не заболеть. Туалета не было.
Цхинвали, полный обломками.
Когда Замира вышла из подвала, гордские улицы были забиты осколками стекла. Дома были опустошены. Домашняя птица, скот – все сгорело. На улицах лежали трупы людей. Куры и свиньи поедали трупы. Тедеева вспоминает, что в Цхинвали никто не мог есть свиней и кур.
В последний день, когда прекратилась стрельба, пошли на вокзал. Нам сказали, что есть машины и мы сможем выехать из города. Затем появились 3 осетина, среди которых был мэр города, в руках у них были автоматы. Они стреляли вверх, в воздух. Мы испугались и разбежались, корреспонденты нас снимали, как будто стреляли грузины. Это *был спектакль.
Нас вывезли в Джава.
Никогда не забуду дорогу, полную русскими танками. Как только держала земля такую тяжесть. Я на один день поехала в Орджоникидзе и вернулась на другой день по дороге Самачабло.
Это была дорога, которую Кокоит обещал жителям вернуть пройдя грузинские деревни. Тедеева говорит, что то что делали русские солдаты, ничем не отличается от фашистов. Из домов выносили все, сжигали, разбивали банки с компотом и тут же выпивали. В деревне Кехви жители спустили грузинские флаги. Они до последнего дня не выходили из деревень. Сейчас там все сравняли с землей.