Проституция гражданская

Епископ, аббат, барон и ленный владетель могли содержать у себя нечто вроде гарема на счет своих вассалов. Подобно тому как в настоящее время в кафе-шантанах, так прежде свидания с проститутками имели место около колодцев во дворах чудес ("Cours de miracles"), где они жили, или на улицах, где выставляли себя напоказ.
Около такого колодца, служившего, впрочем, для всеобщего употребления, собиралось по вечерам много женщин с целью потолковать о своих любовных делах. Можно сосчитать все колодцы, игравшие роль в истории проституции, и в каждом городе можно было найти один колодец, на котором было бы легко доказать, что Putagium средних веков (франц. "puits", итал. "pozzo") было неразрывно связано с забытыми в настоящее время общественными колодцами.
Не требуется дальнейших доказательств того, что слова "putagium", "puteum" и "putaria" указывают на места сборищ проституток. Слово "putaria" употребляется в этом смысле в латинском языке итальянцев, на что указывает устав города Asti: "Si uxor alicujus civis Astensis olim aufugit pro putario cum aliquo". -- "Puteum" же более употреблялось в латинской поэзии, смешивавшей его с "putagium".
Слово "borde" употреблялось для обозначения отдельной хижины или ночного убежища, находившегося где-нибудь при дороге или у реки, вдали от города, в предместье его или даже в чистом поле. В таких "bordes'ax" и ютилась вначале проституция, подальше от надзора городской полиции и в безопасности от шумных скандалов.
Jacques de Vitry следующим образом описывает проституцию в Университетском квартале Парижа около конца XII столетия. "В одном и том же доме, - пишет он, -- живут в верхнем зтаже профессора школ, а в нижнем - публичные женщины, торгующие своим телом. Ссоры между ними и их любовниками прерываются по временам учеными спорами и аргументами мужей науки".
Людовик IX был очень добродетельный монарх, но в то же время и очень наивный, потому что он мечтал искоренить в своем государстве проституцию. Закон его, изданный в 1254 году об изгнании всех распутных женщин из пределов Франции, не мог быть приведен в исполнение по той простой причине, что он противоречил природе вещей.
Вскоре стало ясно, что официальная, регламентированная законом проституция была менее вредна, нежели тайная, и явилось убеждение, что искоренить проституцию невозможно, что все репрессивные меры меняют только ее название и форму, служа в то же время для нее новым возбудительным средством.