Кроме того, в тот промежуток времени, когда я работала с Лукашенко, у него был резервный фонд президента Республики Беларусь, который утверждался парламентом и составлял в то время приблизительно 361 млрд рублей. Но никогда никто не оговаривал, сколько из этого фонда он может тратить на свои личные нужды и сколько на общественные. Чтобы понять, много это или мало, скажу, что в тот год на культуру планировалось 294 млрд рублей, на все пограничные войска – 271 млрд, на содержание органов госбезопасности – 280. То есть у президента сосредоточена огромнейшая сумма. Тогда она наполнялась легально – Михаил Чигирь отвечал за это как глава правительства.
Но есть, как я уже говорила, комиссионные вознаграждения. Например, когда проводятся тендеры. Я помню, что очень много споров было вокруг Волковысского цементного завода. Было огромнейшее желание зарубежных инвесторов купить этот завод. Они предлагали комиссионные в $10 млн. Это вознаграждение может идти в фонд Лукашенко, а может в чей-то личный карман. Оно может идти наличными, а может безналичными. Понимаете – нет контроля в государстве. Можно строить предположения, но документов никто никогда не найдет на имя Лукашенко. Это я говорю совершенно однозначно.
– А деньги от продажи оружия? Иван Титенков говорит, что оно шло в Турцию, в Ирак.
– Что касается разрешенной законом продажи оружия по контрактам, то деньги проходят сейчас через Беларусбанк и отражаются на его счетах. Но никто не мешает создать фирму, которая вообще никак не будет видна в Беларуси,– она зарегистрируется в той же Ливии, в тех же ОАЭ, и это отследить просто невозможно. Во всяком случае, невозможно, пока у власти находится Лукашенко. Как только он уйдет, естественно, это все будет видно. Потому что все равно существуют документы: откуда и что отгружалось, существуют накладные. Потом это всплывет, но на сегодняшний день это практически невозможно.
– То есть ничего до выборов не выявят?
– Естественно, нет.