Одновременно "батька" чутко уловил возникший в Москве спрос на идею возрождения какого-нибудь союза. Спрос этот исходил как со стороны консервативной части ельцинского окружения, которая действительно мучилась ностальгией по "великому и могучему", так и со стороны реформаторов, нуждавшихся в привлекательной идее, способной поддержать падающий рейтинг президента России. Российско-белорусский союз как прообраз (или якобы прообраз) нового объединения бывших республик был нужен всем, и Лукашенко охотно стал в это играть. Но со своей целью – выйти на новый "союзный" простор, на котором, а в этом белорусский лидер не сомневался, он легко переиграл бы немолодого и больного Ельцина.
Нехитрый замысел в Москве разгадали, и форсированного политического объединения не получилось, тогда Минск решил извлечь максимальную экономическую выгоду из интеграции, в чем немало преуспел. Благодаря разговорам о грядущем объединении Россия сквозь пальцы смотрела на внутренние шалости "батьки" – создание авторитарного антидемократического режима, продление полномочий и устранение (судя по всему, не только в переносном, но и прямом смысле) политических противников.
Однако представление Москвы о том, что белорусский лидер находится у нее под контролем, потому что деваться ему все равно некуда, оказалось иллюзией.
С приходом Путина Лукашенко быстро понял: интеграционная идея перестает быть выгодной ему лично. Более того, дальнейшее сближение чревато утратой экономического и политического влияния. И президент Белоруссии начал очередную игру, теперь уже в национального лидера. Возмущенная Москва не сразу сообразила, что попала в ловушку. Попытки надавить на Минск, напугать или наказать строптивого союзника "батька" оборачивал себе на пользу: гордых белорусов не поставить на колени! Показательное отключение газа вызвало немыслимый еще пару лет назад всплеск антироссийских настроений и глубокое неудовольствие клиентов "Газпрома" в Европе, которые чуть было не лишились оплаченных поставок из-за неспособности России договориться с транзитной страной. Москве вновь пришлось вступать с Лукашенко в мучительные переговоры.