В самолете, следующем рейсом Нью-Йорк— Минск, в салоне Президента были двое — Лукашенко и Синицин. Президент сбросил костюм, натянул спортивное трико. Наконец-то можно расслабиться. Далеко внизу бескрайний океан.
— Послушай-ка, — сказал Лукашенко. — Я тут что-то не догоняю. Ну закажем мы этому еврею монеты, а денежки наши где?
Синицин потягивал из бокала терпкое грузинское вино.
— Саша, да все проще пареной репы... Схема простая. У нас на кое-каких заводах немерено цветных металлов. Мы вдуем ему как черный металлолом. Он выпарит из приборов все что надо, отольет монетки. И мы у него их...
— Да мать твою, Леня... Подожди. Дай разобраться. Мы посылаем ему туда золото, а пишем что это черный металл. Зарабатываем свои бабки. Как ты говорил, 30 миллионов долларов? Это ж не сто рублей. Как он покажет эти деньги? Там же у них такой контроль. ФБР и еще хрен знает кто.
— Ну ты, Саша, и непонятливый. Для этого мы с Левитаном и придумали эти монеты. Мы, а точнее, наше правительство, официально заключаем с Левитаном договор. Он нам монеты, а мы ему за услуги — денежки из Нацбанка. После сделки, он их легально может положить в любой американский банк.Наши денежки. И монеты наши... И Уолл-стрит до
волен. И мы.
До Лукашенко наконец-то начал доходить смысл сказанного.
— Молодец, только ли не обует нас твой еврей?
— Не обует. Все продумано. Да и жить он хочет.
Лукашенко хлопнул его по спине. Да так, что у Синицина чуть бокал из руки не вывалился.
— И где ты этому научился? Наверное, часто со стройки кирпичи п...л? Или гвозди.Поняв скрытый смысл выражения, оба начинающих бизнесмена заржали.