***
Наташа Захарова: "Я была там в момент взрыва. Во вторник с другом, с которым выбрались, отнесли цветы. Там был все тот же запах. Вчера меня все-таки отвезли показаться в десятую городскую, потому что замучали головные боли. Диагностировали закрытую черепно-мозговую... Написала отказ от госпитализации.
...Когда в марте прошлого года рвануло московское метро, я писала заметку "не толерантность" и готова была порвать всех. Сейчас мне совсем не хочется никого порвать. У меня пальцы стучат мимо клавиш, потому что до сих пор трясутся руки. Что руки, все тело бьет дрожь, успокоиться не выходит. И больше всего мне хочется уткнуться носом Максу в грудь и рыдать. И как бы даже не потому, что у меня до сих пор заложены уши и периодически кровь идет из носа, а потому, что мой куриный мозг все никак не может переварить тот факт, что я могла бы, например, завтра вернуться в свою комнату в несколько ином качестве. И самое поганое, что не только я.
На площади Победы меня встретил Кирилл, мы решили свои дела, и он сказал, что проводит меня до вокзала. Вошли в вагон. Стали у дверей. Поезд приехал на Октябрьскую и остановился, открылись двери. Мы хотели выйти, чтобы пропустить людей. Гаснет свет. Первая мысль "электричество отключили?", потом этот жуткий грохот, взрывная волна подбрасывает вагон. Кирилл за шкирку вытаскивает меня на платформу, прижимает к колонне и кричит, чтобы я не двигалась, не бежала, я громко рассказываю, как мне не страшно и нервно поправляю волосы. Толпа людей несется мимо с воплями, летят какие-то обломки, мусор, с потолка сыпется известь. Срабатывает аварийное освещение. Все заволакивает пылью.
Мы пытаемся понять, с какой стороны был взрыв, куда теперь двигаться. СМС от Киры через три часа после: "Спасибо тебе, что любишь последние вагоны. Ты и впрямь АНГЕЛ". Рвануло ближе к новой лестнице. Сели бы в первый вагон...Мы все быстро идем к старой, поднимаемся. Меланхоличный голос тетки-из-аквариума про спокойствие и эвакуацию с формулировкой "метро не работает". И вопли какого-то кретина "быстрее, бегите!".
Оглядываемся - такое ощущение, что приближается лавина. Ни черта не видно, клубы пыли, мусор под ногами, мы все в извести и саже. Пахнет серой. Дышать приходится в перчатку.
На часах шесть часов две минуты. Выбираемся на поверхность. Дневной свет? Че, правда? Описать ощущение трудно.
Дальше - немое кино.
Я мало, что слышу. Пытаемся откашляться.
Кира вертит меня, внимательно осматривает, чтобы не было чего. Мол, когда подобное происходит, боли не чувствуешь. На станции я ему говорила, что не испугалась, что со мной все нормально, что нужно выбираться. И улыбалась. А когда выбрались - стояла и вся тряслась...